cmc78 (cmc78) wrote,
cmc78
cmc78

Абсолютное ЗЛО (авторская версия) часть 1

– Да пойми ты, каждый без исключения бобер, даже самый облезлый… c детства мечтает о своей собственной бобровой хатке, – доверительно мурлыкал мне по телефону Алексей. От полноты переполнявших его чувств, он периодически срывался на крик и это его нисколько не смущало.
– Да пойми ты!!! Каждый!!! С самого раннего детства!!!
– Дело это верное, рядом с моей дачей – ручей. Да это даже не ручей, а бобровая колония, самое что ни на есть настоящее бобровое гетто, там этих бобров видимо-невидимо. Да это уже не бобры, а бобровые шапки, – на секунду он задумался, затем неожиданно взвизгнул:
– Наши с тобой бобровые шапки. Да бобры их нам сами, с радостью, отдадут.
В этом я как раз не сомневался. Полицейских же специально обучают, чтобы всё именно так и происходило. С радостью.

– Мих, да мы с тобой даже не на охоту едем, а так, в магазин, головные уборы выбрать. Заодно на природе отдохнем, в баню сходим.
Вот, если честно, то «сходим в баню» для меня вообще не аргумент, а скорее наоборот. Побаиваюсь я этих банных изысков. Никогда не угадаешь, чего от них ждать. К примеру, не так давно, в Белокаменной, пригласили меня друзья в Ржевские Бани. Был у ребят такой период в жизни, когда они, считали, что Русская Баня, способна стать национальной идеей и объединить НАШ разобщенный, немытый, зачастую плохо пахнущий народ. Искренне, всем сердцем возжелав объединения, парни стали захаживать в различные, подобного толка, заведения. Для меня же, общественная баня с юных лет ассоциировалась с пошлым анекдотом: «пойдем в баню – заодно и помоемся», поэтому концепция подобного рода времяпрепровождения восторга у меня не вызывала, да и вид голых мужчин, стыдливо расправляющих плечи и втягивающих животы, никогда не доставлял мне удовольствия.
Но, как бы то ни было, а друзьям не откажешь. Поначалу все шло совсем неплохо, благо были сняты отдельные апартаменты и мы очень так даже душевно попивали, а так как практически все парни были семейные, я совершенно обосновано ожидал, что в скорости будут вызваны Герцогини. Но к моему глубочайшему разочарованию, несмотря на то, что время стремительно бежало в бесконечность, наша, чисто мужская, компания не претерпевала никаких изменений. Я уже начинал беспокоиться и неоднократно озвучивал не только резонное, но и единственно верное, как мне казалось на тот момент, предложение: вызвать шлюх.
Однако все мои самые светлые начинания беспощадно рубились на корню, я уже устал слышать в ответ на свои высоко эстетические запросы, неизменно-пошлое: «Успокойся, мы здесь не для этого». Очень интересно: а для чего мы здесь? Вот для чего Вы, вообще появились на свет? Естественно, вразумительного ответа я так и не услышал. Посредственность всегда прикрывается банальщиной. Единственное, что радовало, так это возлияния, которые продолжались в безостановочном режиме. Остервенело, надо сказать, продолжались, как в последний раз. В конце концов, меня настолько проникли НАЦИОНАЛЬНО-БАННОЙ ИДЕЕЙ, что я потерял бдительность и оказался в парной. Кроме нас, а парилке сиротливо ютилось более полусотни голых мужчин, что примерно втрое превышало ее вместительность. В полной тишине, потупив взор, и доверчиво прижавшись друг к дружке, мужчины, потея от волнения, явно ожидали какого-то невероятного действа. Я же, почувствовав себя совершенно чужим на этом празднике жизни, попытался сбежать. Но было уже слишком поздно, или рано, смотря как к этому относиться. Бесшумно распахнулись двери, и пред нами возник Старец. Белоснежные одеяния украшали его тщедушные телеса, а в глазах… впрочем, в глаза я ему смотреть не стал. Величественно просеменив в центр парной (все пред ним почтительно расступались), он непонятно откуда извлек двух метровый посох, к которому было привязано семьсот сорок веников различных размеров и форм. Этим посохом Старец принялся описывать над головами собравшихся замысловатые траектории, читая при этом то ли молитву, то ли заклинание. «Сектанты» - подумал я. Обмяк и превратился в ничто. Минут через пятнадцать, Старец, прекратив свои манипуляции, под восторженные (как в самолете) аплодисменты, ласково прощебетав: «Ну, мужички, теперь сами» – удалился из парной комнаты. Я пулей вылетел за ним. Отдышался, оделся, и весь вечер просидел рядом с открытым холодильником. Так и не удалось мне проявить себя в банной субкультуре Москвы. Да и друзья мои, в скорости завязали с этим сомнительным Банным Национализмом.
Виною этому послужило следующее происшествие. Приехали они как-то в баню, чтобы в очередной раз, так сказать, приобщиться. А народу-то, народу – не протолкнуться; все шумят, все спешат, все деловые. Зато в парилке тишь да гладь, практически никого – всего четверо. Двое из них мои друзья: Т. и Г., и еще двое – абсолютно чеховские персонажи: Дохот и Шкаф. Причем, очень большой Шкаф. Какое-то время мужчины потели молча, очевидно блаженствовали, но идиллия продолжалась не долго: Дохот, достигнув наивысшей точки радости и счастья, направился к выходу из парной, однако по дороге он плеснул на камни воды, и добавив парку, так сказать, ретировался за дверь.
– Во молодчик, – искренне возмутился его поступком Г., – плеснул и свалил. Урод, конченый.
Т. пока воздерживался от каких либо комментариев, он просто укоризненно молчал.
– Мужики, а давайте-ка, его «опустим», – оживился Шкаф. Мои друзья, хоть и были не робкого десятка, но услышанное ими настолько выходило за грани допустимой реальности, что они решили на какое-то время притвориться глухими. Это не помогло:
– Нет, мужики, давайте, его вправду опустим, –не унимался Шкаф. Завелся он, судя по всему, не на шутку. Ситуация явно выходила из под контроля, форс-мажор был на лицо, однако МОИ ДРУЗЬЯ, не утратив присутствие духа, стали судорожно искать выход из создавшегося положения: конечно же, опускать Дохота, совершенно, ни коим образом, не входило в их первоначальные планы, но и безапелляционно отказаться от этого, так сразу, было, вроде как, не тактично. Ведь совершенно никто знает, что творится в головах этих любителей легкого пара, что у них за кодекс чести. Вдруг решат, что Парни, такие же уроды как ДОХОТ. Тогда совершенно запросто могут наброситься и на троих. А в этой ситуации, безусловно, хотелось быть с большинством, пускай и не совсем традиционной ориентации. Нет-нет, конечно же, гораздо и проще, и безопаснее, скрепя сердце, и, естественно, совершенно без всякого удовольствия, надругаться над Дохотом и забыть, чем идти против всех. Все, что произошло в Бане, должно и остаться в Бане. Тем более, Дохот сам виноват: никто его не заставлял плескать воду на камни. Не дождавшись от парней вразумительного ответа, Шкаф категорично заявил:
– Ну, я пошел, – и поднявшись со своего места, встав ближе к центру парилки, принялся крутить над своей головой полотенцем, таким образом опуская пар.
После этого инцидента, парни завязали с походами по баням. На месте Дохота, я бы тоже от этого воздержался, и довольствовался бы ванной. Эта история наглядно показывает, насколько бесконечно мудр и милосерден с нами Создатель, насколько далеко простираются его Любовь, Забота и Беспокойство о нас, насколько хороши и убедительны преподносимые им уроки. Почему же мы их игнорируем? Почему с упорством, достойным лучшего применения, мы совершаем невероятно глупые, злые, бессмысленные поступки? Неужели только для того, чтобы впоследствии в них раскаиваться? Я искренне не понимаю, почему люди настолько эгоистичны, почему что бы мы ни делали, мы делаем только ради себя, живем ради себя, любим ради себя, страдаем ради себя, да и умираем исключительно ради себя.
Стою я как-то вечером рядом с офисом, курю. Мимо семенит пара нетрезвых гастеров останавливаются, просят закурить. А я бы и с радостью, да как назло нет у меня больше сигарет, вот хоть тресни, нет ни одной. Я вежливо и в очень доступной форме пытаюсь им это объяснить. Один из них с пониманием относится к моей личной трагедии, и проходит дальше. Зато второй, раб никотиновой зависимости, вероятно пребывает в полной уверенности, что через какое-то время я буду способен родить ему вожделенную палочку здоровья, и проявляя все худшие стороны человеческого эгоизма вторгается в мое личное пространство посредством светской беседы:
– Ты что, такой жадная… а…?
– Нет.
–Дай тогда сигарету.
– Нет у меня.
– Ни одна?
– Ни одной.
– А в офис?
– И в офисе.
– А если б была, дала бы?
– Безусловно. Ведь я именно для этого и вышел на улицу, чтобы насладиться теплым летним вечером, с Вами пообщаться, да и сигареткой Вас угостить, если не побрезгуете.
– А если я попрошу тебя оставить мне пол сигарету, оставишь?
– Конечно.
– Оставляй.
– Хорошо.
Дальнейшее не поддается никакому логическому объяснению. То ли от радости, что он «развел» меня, то ли он просто подобным образом доминировал, то ли в шутку, то ли всерьез, но он попытался меня ударить. Я «на автомате» ответил. Гастр ударился головой о проезжую часть, залил ее кровью, испортил настроение мне, взбудоражил случайных прохожих, отвлек от дел бригаду скорой помощи и других хороших людей, в общем, безжалостно засрал всем вечер и при этом еще имел наглость не умереть. Я очень надеюсь, что после этого случая, он, хотя курить бросит. Не его это. Лично я бросил и ничуть не жалею.
На самом деле, совершенно несложно делать правильные выводы из преподносимых нам, ради нашего же блага, уроков, распознавать любезно предоставляемые нам знаки, как и, впрочем, нет ничего сложного в том, чтобы жить по совести, наслаждаясь жизнью, а не разменивать ее на никому не нужную шелуху. Каждый человек способен понять, что от него требуется, чтобы стать лучше, каждый способен изменить свою жизнь, сделать счастливым себя, своих любимых и близких, свою жену, свою собаку. Да-да, они тоже заслуживают счастья. Хотя собаки в большей, а жены в меньшей степени, но все равно, мы в ответе за тех, кого приручили. Хотя я немного лукавлю – на это способен не каждый. Например, Майорчику нет времени заниматься подобного рода глупостями, у него есть дела и поважнее. На данный момент, Лешино виденье мира сводилось к следующему: бобер, как ни крути, категорически неравнодушен к моркови, да что там неравнодушен – любит он ее со страшной силой, именно поэтому этот ценный овощ, до отказа напичканный витаминами, и является приоритетной бобровой кормовой базой. Бобры, как и подобает, страстным поклонникам его изысканных гастрономических качеств, чтобы хоть как-то заполучить, пускай даже самую маленькую, толику морковного запаха, готовы ради этого пойти на все, чем мы, безусловно, и имеем полное право воспользоваться.
Далее, Майорчик пояснил, что посреди дремучих лесов и непроходимых болот, на тайных морковных плантациях, бобры сами, достаточно успешно, выращивают столь полюбившийся им овощ. Но на наше счастье, Гордый и Свободолюбивый Бобровый Народ живет исключительно сегодняшним днем, и не делает никаких запасов. Не знаю, в чем тут кроется причина, может врожденная леность, а может, просто, бобры, пока еще, в полной мере не освоили технологию консервации деликатеса. Как бы то ни было, но морковь у них очень быстро заканчивается, а так как они, причем совершенно обоснованно, считают ниже своего достоинства стоять в очередях в гипермаркетах, и тем более закупаться на «черных рынках», им попросту негде ее приобрести. Некоторые из них в отчаянии сбиваются в стаи и совершают дерзкие разбойничьи набеги на дачные участки и овощные базы, но таких единицы. Большинство же, в тоске бродит по берегам озер, ручьев и рек, в бессильной злобе сгрызая практически все, что ни попадется им на пути. А в этот раз им попадутся искусно настороженные нами капканы, начиненные морковью. Услышав ее запах, бобры, потеряв всякую бдительность, будут несметными тысячами попадаться в ловушки. Представив себе, на мгновенье, морковный геноцид бобрового народа, так вдохновенно воспетый Майором, меня, если честно, передернуло. Но что-что, а убеждать Майорчик умеет, да и поездка явно не предполагала быть скучной.
– Я за тобой заеду.
Вот так, легко и непринужденно, я вновь был вовлечен Майорчиком в очередное сомнительное мероприятие. Удивительное дело, ведь мы не первый год знакомы, и я знаю, что надо держаться от него подальше, не смотреть ему в глаза, не отвечать на звонки, так нет же, опять повелся, как мальчишка, и вписался в заведомый блудень.
Я уверен в том, что Майорчик ни секунды не кривит душой в том, что он сам свято верит в предложенную им концепцию поездки, и твердо убежден, что именно она принесет нам славу и богатство. Меня же он зовет с собой исключительно по дружбе, чтобы я разделил с ним триумф. Ну и потому, что у меня есть машина. Однако любое мероприятие, спланированное Майорчиком, обречено на провал. Причем я заметил, что чем тщательнее идет подготовка, тем оглушительней будет фиаско. Проще построить Город Солнца, чем реализовать любой, даже самый простой и безупречно продуманный, план Майорчика. При этом, самые невероятные, самые непредвиденные и непреодолимые, препоны начнут возникать еще задолго до начала его воплощения в жизнь, даже до этапа его предметного обсуждения.
Как только Майорчик поделился своей идей – добро пожаловать в группу риска. Жизнь вроде идет своим чередом, все хорошо: Жена ушла, кошка куда-то сгинула, аппетит, наконец-таки, появился, стул нормализовался, все идеально: живи – не хочу, а тут на тебе, лови "нежданчик" в виде треснутой фановой трубы и залива соседей с шестого по второй этаж. И все это в день отъезда. Совпадение? Не думаю. У меня уже так пять раз было. Даже соседи, дай им Бог здоровья, понемногу привыкать стали. И это не вина Майорчика. Просто есть такой тип людей, предсказания которых сбываются с точностью до наоборот, причем неизменно в худшую сторону. Майорчик именно из их числа. Я проверял. Даже если делать ставки у букмекеров на результат, противоположный его предсказаниям, все равно проиграешь.
Я бы мог привести множество примеров его прозорливости, но остановлюсь на нескольких, самых безобидных.
Раннее мартовское субботнее утро еще не наступило, но и ночь уже не безраздельно владеет ситуацией. Прозрачное, светлое от звезд, небо нависает практически над нашими головами, по обе стороны дороги возвышаются двухметровые сугробы из чистейшего белого снега, в них причудливо отражаясь переливаются и свет фар, и блеск звезд – в общем, полное и всеобъемлющее ощущение величия и волшебства. По-хорошему, в такую ночь надо в любви объясняться, или уж, в крайнем случае, доставать с неба звезды, но большая часть мужского населения Самого Лучшего Города На Свете, побросав на произвол судьбы своих любимых и желанных женщин, позабыв о невзгодах и лишениях трудовой недели, не в силах противостоять инстинктам, и сломя голову несется на Финский залив, где самозабвенно, будет пытаться уничтожить, извести, так сказать, под корень, или хотя бы значительно снизить популяцию корюшки.
Искренне не понимаю, какую именно обиду нанесла эта совершенно, казалось бы, ничем не примечательная на вид рыбешка жителям Северной Пальмиры, до сих пор для меня загадка, чем она заслужила такую лютую ненависть. Но факт остается фактом. Лично меня мой Любимый ПАПА уже с пяти лет учил убивать корюшку. Одно время, на это мероприятие мы ездили втроем – я, Папа и Дедушка, то есть целых три поколения нашей семьи участвовало в промысле.
Прошли годы, я вырос, возмужал, и хочется надеяться, что хоть немного поумнел. Много разного было в жизни. Менялись города, женщины, увлечения, даже мировоззрение претерпело некоторые изменения. Незыблемым остается лишь одно – каждую весну я должен истреблять корюшку. Не знаю за что и почему, но я не могу ее не убивать. Это сильнее меня. Это заложено в генах, это если хотите, Зов Предков. Вот и сейчас мы возглавляем колонну автомашин, которая растянулась на многие километры, и сдавать своих лидирующих позиций мы не намерены. Это вам не поход за золотом на ручей Индианки, тут все гораздо серьезнее. До места остается совсем немного, минут пятнадцать, все уже в радостном предвкушении, предстоящей ледовой бойни. Но не тут-то было. Неожиданно Майорчик, мирно спящий на переднем сидении (он очень общительный попутчик), и до этого момента не подававший никаких признаков жизни, вдруг внятно и разборчиво, чтобы уж наверняка привлечь внимание ТЬМЫ, произносит:
– Как хорошо, скоро приедем, первыми на льду будем.
– Не каркай.
– Да я чего?
– Да ничего, – великолепно отрегулированный, как гильотина, механизм саморазрушения был запущен. Буквально через пять минут мы натыкаемся на перевернутый лесовоз, перегородивший всю проезжую часть. Вследствие чего получаем крюк в восемь десятков километров, которые Майорчик безмятежно проспал.
Вот еще одна очень характерная ситуация. Стояли мы с Майорчиком лагерем на Финском Заливе. Безумно красивое место. Могучие вековые сосны, белый песок, каменные гряды, уходящие в глубину и теряющиеся в соленых водах, иллюминация кораблей стоящих на рейде, все это чертовски красиво. Очень люблю я это место. Приехали мы, как водится, затемно, чтобы наверняка про…пустить утреннюю зорьку. Хотя как можно пропустить то, чего нет. Я, например, твердо убежден, что в природе нет никакой «утренней зорьки». Есть только вечерняя да и то, не для всех. Конечно же, мое утверждение достаточно спорно, и многие с ним не согласятся, но, так или иначе, в этот раз ее тоже не было. Зато мы в полной мере насладились ночным заливом и дружеской беседой... В общем, нажрались. Проснувшись далеко за полдень, мы, совершив над собой определенные усилия, проявив исключительную твердость характера, кое-как извлеклись из палатки и с трудом привыкнув к солнечному свету и чистому воздуху, начали озадачиваться завтраком. Хотя «мы», в данном случае, будет не совсем верно, потому что завтрак, как обычно, готовил я один. В качестве топлива, для костра, мною было использовано, все, что валялось под ногами: шишки, обломки сучьев и прочее дары хвойных лесов. Дело надо сказать спорилось – костер горел достаточно азартно и не предоставлял никаких поводов для беспокойства. Майорчик, обычно никогда не принимавший участие в этой бессмысленной суете, неожиданно проявил некоторую заинтересованность процессом. Правда, следил он за моими манипуляциями излишне свысока, с явным, плохо скрываемым пренебрежением.
– Нужны нормальные, дрова, а не это говно, – нехотя, сквозь зубы, прояснил он ситуацию. Все как всегда. Немногословно и по делу.
– Принеси.
Я был совершенно уверен, что ни за какими дровами, даже за деньги, Майорчик не пойдет. Не в первый раз возникло у него это похмельное рвение, и он, безусловно, сможет с ним совладать. Найдет в себе силы успокоиться, и сидя у костра, в ожидании завтрака, нехотя потягивать пиво.
Однако в этот раз он был настроен очень серьезно:
– Где ключи от машины?
– Решил уехать? – поинтересовался я и швырнул в него ключи.
– Кончай херней страдать. Дрова сейчас будут.
Майорчик открыл багажник, извлек из его недр бензопилу, приосанился, и хищно, огляделся вокруг.
–Только не здесь.
– Сам знаю, – отрезал Майорчик, и гордо ступая, направился сторону леса.
Вернулся он примерно через час, и, естественно без дров. От былого величия не осталось и следа, напротив, его новый облик представлял собой довольно жалкую картину. По-стариковски ссутулившись, практически волоча за особой пилу, он, нервно озираясь, бурча себе под нос нечто загадочно-печальное, медленно, но неотвратимо, приближался к костру.
– Ну и??? – потребовал я объяснений
– Она не завелась, – доверительно сообщил мне Майорчик.
С одной стороны, это конечно хорошо, что не завелась всего лишь пила, а, не любовница. Но с другой… Накопилось слишком много вопросов.
– Почему так долго? Не сразу понял?
– Не понял, что?
– Что не завелась? Пилил не заведенной? Просто дров набрать не догадался?
– Отстань.
– Кожух то с пилы хоть снял?
– Да иди ты…
Обиделся. Хотя обижаться тут было решительно не на что. В бытность моей учебы в школе, как-то нас, старшеклассников, отправили на стрельбище. СССР тогда готовился к внезапному нападению условного противника и все старшеклассники должны были уметь ловко обращаться с оружием. По приезду на стрельбище нас построили, вышел офицер, показал, как разбирается-собирается автомат, как снимается с предохранителя, как переключаться с «очередей» на одиночные выстрелы. Объяснил правила техники безопасности. После чего, с большим сомнением оглядев нас, приказал солдатам раздать патроны. Неожиданно, в инструктаж вмешался школьный политрук, очень пожилой, но до невозможности активный мужчина. Выхватив из рук военного автомат, и вероятно, для пущей убедительности, потрясая им над своей головой, он, практически слово в слово, повторил, все то, что нам до этого рассказал офицер. Добавив от себя следующее:
– Вам, – сказал он, – выдается девять патронов. И я всем вам настоятельно рекомендую разделить их следующим образом: три очереди по два патрона: тыр-тыр, тыр-тыр, тыр – тыр. И три одиночных выстрела: тыр, тыр, тыр.
Тут же, у учеников, возник резонный вопрос:
– Дядя, а когда стреляешь, тыр-тыр надо говорить?
Всем понравилось, все засмеялись, всем было весело. Кроме меня. Политрук с энтузиазмом принялся восстанавливать статус-кво. Для начала он попытался достать мою голову прикладом, но, Слава Богу, был тут же обезоружен военными. Затем он устроил за мной форменную погоню, и забыв про своей возраст, преодолевая различного рода препятствия, жизнерадостно матерясь в мой адрес, он не забывал основательно и бодро проклинать каждого, кто попадался ему на пути. Явно сказывалась старая школа, таких уже не выпускают. Это еще хорошо, что ВОИН достаточно быстро выдохся. Хотя, возможно, и просто забыл о моем существовании. На прощанье он еще раз, но уже совсем без злобы, а скорее так, на всякий случай, к слову, для проформы, обматерил всех скопом и каждого в отдельности, после чего благоразумно удалился в противоположную от кареты скорой помощи сторону, которую по всей видимости, на стрельбище подогнали военные. Как ни крути, а вовремя уйти это настоящее искусство.
Как и предать. Майорчик и тем и другим владеет в совершенстве. Наши уловы и трофеи могли измеряться отрицательными величинами, у нас могли возникать проблемы с правоохранительными органами, с местными, с конкурентами, мы могли терять «экип», топить ружья, сжигать лодки, выкидывать сети, но никогда, ни при каких обстоятельствах, проблем не возникало у Майорчика. Он был всегда в плюсе.
Как-то на Ладожском озере мы с ним, попали на нерест щуки. Я до сих пор под впечатлением. Грандиознейшее это доложу я вам действие. В двух словах. Раз в году, по весне, когда вода только-только начинает прогреваться, из глубин, к берегам, на ВЕЛИКУЮ ОРГИЮ подтягиваются в невероятном количестве различных размеров и форм щуки. Такой, если хотите, великий щучий сабантуй. А так как глубина в излюбленных местах щучьей страсти сравнительно небольшая, а занимаются они любовью надо сказать, задорно, и без какого-либо стеснения, вся эта вакханалия происходит прямо у вас перед глазами.
Однако должен сразу предупредить, что данное мероприятие является закрытым, никто никого о нем специально не оповещает, не составляются списки гостей, и не высылаются пригласительные билеты. Оказаться на этом празднике жизни можно только случайно, что мы, надо сказать, с блеском и провернули, приехав охотиться на уток. Вернее, как сказать – мы. Помимо нас с Майорчиком, этих несчастных птиц, а их было целых три, пыталось добыть порядка пятидесяти охотников. Утки в ужасе от такого повышенного внимания, потеряв остатки разума, без присутствия какого-либо проблеска мысли или стратегического плана, хаотично носились по акватории, вызывая этим еще больший нездоровый охотничий ажиотаж и еще большую, беспорядочную стрельбу. Как следствие, утки начинали бояться еще сильней, летать еще быстрее, охотники стрелять чаще, утки в свою очередь боялись еще больше, в общем, реальность представляла собой замкнутый круг.
Оценив сложившуюся ситуацию, Майорчик, неожиданно для меня, открыл огонь по беснующимся щукам. Стреляет он очень хорошо. За полчаса, он смог добыть дюжину рыбин от двух килограмм каждую, затем промочил ноги и ушел в лагерь, сушиться. Я же пока был всего лишь наблюдателем, и стрелял только дважды. Первый раз, я из обоих стволов фиганул по лягушкам, которые тоже, очень азартно нерестились, ну а второй раз я подбил двухметровую щуку. Она мирно затихла на прошлогодней траве, в ней было верных десять-пятнадцать килограмм чистого мяса, и когда, я, уже набрав полную грудь воздуха, чтобы, похвастаться своим трофеем, протянул за ним руку. Рыбка, будь она не ладна, неожиданно ожила, повернув голову в мою сторону, окинула меня недобрым взглядом, и наверняка запомнив, ударив хвостом по воде скрылась в ладожской водной растительности. Хорошо еще, что не покусала.
Оставшись один, я нашел место, где нерест шел в таких невероятных размерах, и настолько интенсивно, что захватывало дух. Я до сих пор не понимаю, что на меня нашло, но подобно героям фильмов Тарантино, я с упоением открыл по собравшимся беспорядочную стрельбу, вокруг меня все бурлило от выстрелов, я уже был готов стрелять с двух рук и искренне жалел, что ружье у меня только одно. За этим занятием меня застали трое мужчин. Мы познакомились, и я продолжил стрельбу, с новой силой забурлила вода. Мои новые друзья изо всех сил старались мне помочь. Но даже с их помощью мне удалость лишь случайно подбить какого-то недомерка, который целиком поместился в кармане моей куртки. Не могу сказать, что я был удовлетворен добычей, напротив, я еще был готов стрелять и стрелять, но так, патроны практически закончились, я решил откланяться и поспешить в сторону лагеря, но был остановлен. Бесцеремонно оглядев меня с ног до головы, с трудом сдерживая раздражение, один из моих новых друзей произнес:
– Оперативный отдел, оружие к досмотру, – после чего мне был выписан совершенно заслуженный, я бы даже сказал, честно заработанный, штраф.
Когда придя в лагерь я рассказал обо всем Майорчику, он так долго и отвратительно ржал, что мне даже захотелось его самого «сдать» правоохранительным органам, благо телефон они мне свой оставили, как и умерщвленного щучьего недомерка, который предательски выпал у меня из кармана, вызвав тем самым, у Майорчика новую порцию совершенно невыносимого смеха. Майорчика всегда веселили довольно странные вещи – то перекошенное от испуга лицо контролера в электричке, когда мы ворвались в вагон с ружьями, то перестрелка с соседями на открытии охоты, то судно на воздушной подушке, пытающееся забрать нас с со льда, который, во всех смыслах, мог стать для нас последним, то Кисины крики в ночи «пожалуйста, не убивайте». Что тут поделаешь, если у человека, своеобразное чувство юмора?
Теперь, вы понимаете, почему несмотря на весь оптимизм Майорчика, я не был уверен, что все пройдет как он задумал, и бобры сами, так просто, за здорово живешь, отдадут нам свои шкурки.
Но обо всем по порядку, приехали, решили отужинать. А теперь загадка: ответьте, мне, пожалуйста, что обязательно должно быть в кулинарной карте двух сравнительно немолодых, гетероориентированных мужчин, если они находятся за городом, практически в лесу, а температура при этом минус двадцать градусов по Цельсию. Правильно. Конечно же, шашлык. Я искренне не понимаю, почему и с какой целью гордый, самобытный русский народ перенял эту сомнительную восточноазиатскую традицию – «приготовь шашлык сам» и возвел ее в ранг культа. Ох уж эта мне забава. Еще и снег толком не успевает сойти, только-только начинает пригревать солнышко, а уже доброй половине Санкт-Петербурга, совершенно необязательно задавать вопрос: «Как ты провел выходные?». По нездоровому загару, ожогам и лихорадочному блеску в глазах становится совершенно ясно: ездили на природу жарить мясо. При этом само понятие «на природу» настолько универсально, что включает в себя и пляж в черте города, и скамейку у покрытого тиной пруда, поваленное деревцо у канавки, городской парк, со всеми вытекающими отсюда последствиями, а также, при определенной лояльности соседей, лоном может стать и балкон городской квартиры.
Вспоминается бородатый анекдот, о том, что если вы хотите отвлечь афроамериканца от всего на свете, то негриле надо бросить баскетбольный мяч. Среднестатистическому россиянину мячик и даром не сдался, он и к спорту-то, когда трезвый, равнодушен. А вот сомнительного вида мангал, устанавливая который он изрежет руки, угли, которые даже в костре не хотят гореть, и жидкость для розжига, от одного запаха которой кружится голова, ему жизненно необходимы. Разнообразим нарисованную выше картину еще мяском, обязательно из пластикового ведерка, и алкоголем, без которого вообще шашлык – не шашлык.
Я видел, как готовят шашлык женщины, видел, как его готовят охотники, офисные работники, банковские служащие, менеджеры среднего звена и топ-менеджеры, отцы семейств и рыболовы, туристы, панки, хиппи, скинхеды, члены правительства, дачники, футбольные фанаты, знатоки, дилетанты, даже нудисты (их волейбольные баталии выглядят куда более омерзительней); видел, как его готовят те, кто в тренде, и те, кто нет, как его готовят хипстеры, музыканты, поэты и прочая нечисть, но даже и у евреев, и у антисемитов, у всех без исключения, всегда получается одно и то же – жареное мясо. Мне кажется, что все об этом в той или иной степени догадываются, но все равно претендуют на эксклюзивность.
Как-то в июле, мы с друзьями отдыхали на берегу живописной лужи. Стояла страшная жара, народу вокруг было невыносимо много. Все утыкано машинами и походной утварью, куда ни глянь – обгорелые тушки туристов, палатка к палатке, мангал к мангалу – в общем настоящий пир духа. Наверное, именно так и выглядит ад, который Сатана уготовил для писателей и фотомоделей.
Всем жарко. Все настолько одурели от жары, что превратились в амеб. Но шашлык все равно необходим как воздух. Особенно Ирландцу, для которого, в связи с лошадиной дозой принятого алкоголя, сегодняшний день уже давно завершен, а также моей Спутнице, для которой в связи с ее исключительным практически нечеловеческим совершенством и безоговорочной идеальностью, «сегодня» пока еще вообще не настало. Она надежно застряла в своем «вчера», и, подавая оттуда слабые импульсы, имитирует, желание жить, да и к тому же она вегетарианка. Однако, следует отдать ей должное, что она очень старалась быть любезной и общение с моими друзьями, начала сравнительно неплохо - поздоровалась. Но быстро распознав, что ее окружает редкостное быдло, совершенно не достойное ни капли ее драгоценного внимания, включив «режим брошенки», ушла в себя, и за последующие несколько часов не произнесла ни слова.
В таком состоянии она умела находиться бесконечно долго, что лично меня полностью устраивало. Но как назло, ей вручили надувной матрас, и она отправилась осваивать акваторию водоема. Следующие несколько часов, она с таким беззаботным упоением предавалась водным процедурам, что Толстяк, проявил озабоченность её судьбой:
– Мих, а ты не боишься, что твоя девушка утонет? – такое ощущение, будто у меня других дел нет, как за нее «не бояться», будто это я ей этот злосчастный матрас подсунул.
Но мужской долг превыше всего, и как подобает настоящему мужчине, я, отбросив все свои дела, поднялся из-за стола, оценил обстановку: в этот момент Спутница находилась под водой, а над ориентировочном местом ее всплытия безмятежно дрейфовал матрас.
– Да даже если утонет, мне пофигу – все равно расставаться собираюсь.
В этот момент, в ореоле разноцветных брызг, все сметая на своем пути, красивая как подводная лодка, но только с четвертым размером груди, из морских глубин на свет божий появилась Спутница:
– Что ты сказал?
– Ничего-ничего, Солнышко, ты не замерзла, у тебя все в порядке? – брутально пропищал я.
Да, – звонким голосом ответила она, – у меня все в порядке, – и разрыдалась.

Спасибо, что уделили мне время. Вторая и последняя часть этой нетленки находится здесь
http://cmc78.livejournal.com/16837.html
Tags: ЗЛО, бобры, вымосел, друзья, залив, зенит, кержаков, киса, классик, ладого, лето, литература, луга, майорчик, музыка. походы, охота, проба пера, путешествия, ружье, рыбалка, топор, я автор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments